Сериал «Путин» о президенте России начали обсуждать ещё до его официального выхода. Стоуна обвинили в необъективности, раскритиковали за излишнюю доверчивость и симпатию российскому президенту, которого на Западе многие считают диктатором. Подозрения в предвзятости усугублялись и тем, что сын режиссёра в марте 2015 года устроился в американское отделение российского канала RT, не раз обвиняемого в пропаганде и необъективности.

Стоун считает, что жители западной Европы и США не понимают Путина и не знают, какой он человек на самом деле. Цель фильма — исправить это упущение. Западные критики уже высказались о фильме, в основном скептически.


Июль 2015 года

О начале президентской карьеры

Когда Ельцин мне предложил [баллотироваться в президенты] в первый раз, я отказался.

Он сказал, что хотел бы назначить меня премьер-министром и хотел бы, чтобы потом я баллотировался в президенты. Я сказал, что это большая ответственность, это должно поменять всю мою жизнь, и я не уверен, что готов к этому.

Тогда я не знал, какие планы в отношении меня у Ельцина. И я знал, что в любую секунду президент мог сказать: «Ты свободен». Я думал только об одном: куда спрятать детей.

Представьте себе, меня бы освободили от занимаемой должности. Охраны нет, ничего нет. И чего делать? Как жить? И как обеспечить безопасность семьи? Тогда я уже решил, что раз судьба так распорядилась, надо идти до конца.

 

О религиозных конфликтах в России

Конфликтов между исламом, христианством и иудаизмом у нас никогда не было. Наши представители исламского сообщества — граждане России. У них нет другой родины.
<…>

Что касается межэтнических отношений, это всегда и везде очень тонкая субстанция. Но у России здесь есть определённые преимущества. Если для Европы и даже отчасти для США люди с другой религией — это всё-таки в основном иммигранты, то у нас — нет. Они россияне, это их родина, и другой родины у них нет. Россия изначальна складывалась как многоконфессиональное и многонациональное государство. У нас сложилась определённая культура взаимоотношений.

 

О слежке российских спецслужб за гражданами

У нас нет таких возможностей, как в США. Если бы были, может, мы бы были такие же, как вы. Во-первых, у спецслужб США колоссальное финансирование, мы не можем себе такого позволить.

Знаете, после времён СССР и авторитаризма у нас всё-таки есть определённое отторжение к вседозволенности спецслужб. Такого массового охвата сети у нас нет. Говорю вам совершенно ответственно.

О свободе слова в России

У нас сотни телевизионных и радиокомпаний. Государство их вообще никак не контролирует, это невозможно. Но проблема оппозиционных сил не в том, чтобы просто бороться с властью. А в том, чтобы показать гражданам, что их программа — более выигрышная с точки зрения избирателей.

По поводу многопартийности. Мы совсем недавно серьёзным образом либерализовали эти возможности. Возможность зарегистрировать свою партию стала настолько доступной, что у избирателя, думаю, наступает другая проблема — трудно разобраться в многообразии политических предложений.


Май 2016 года

Об обвинениях в коррупции и олигархии в России

У меня нет того богатства, о котором говорят. Я помню, когда приехал в Москву из Петербурга, я был потрясён, как много жуликов здесь собралось. У них не было вообще никаких ограничений. Сейчас вопрос олигархии во власти не стоит так остро. Перед нами другая, гораздо более сложная задача.

Она заключается в разнице доходов между богатыми людьми и людьми с низким уровнем доходов. В 2000-м году за чертой бедности проживало где-то 40 миллионов человек. Эта цифра сократилась более чем в два раза. Что касается олигархии, я в этом сейчас проблемы не вижу.

Не думаю, что [деньги] — это большое счастье. Вы бы думали сейчас в условиях кризиса об активах, как их сберечь, где разместить? Только головная боль от этого. Вы гораздо более счастливый человек чем те, у кого на счетах большие деньги. У вас есть своё мнение, талант, вы можете его проявить, оставить после себя заметный след. Деньги такого счастья не дают. В гробу карманов нет — с собой не унесёшь.

О смене власти в России

Россия сама решает, в ком она нуждается. Смена власти, безусловно, должна быть. В этих процессах должна существовать здоровая конкуренция, но здоровая конкуренция должна быть среди национально-ориентированных людей, но в конечном итоге граждане России принимают окончательное решение. Что касается выборов 2018 года — есть вещи, в которых должна оставаться определённая интрига.

<…>

Россия складывалась тысячу лет, есть свои традиции, представления о справедливости и эффективности власти. Вопрос совсем не стоит в том, чтобы кому-то удержать существующую систему власти или самому удержаться. Вопрос в обеспечении роста экономики и темпов, качества жизни граждан, повышения обороноспособности. Если человек, находящийся у власти, чувствует, что он утратил нерв, то он должен оставить своё место.


Февраль 2017 года

О победе Дональда Трампа и обвинениях в манипуляции выборами

Команда Трампа очень грамотно выстроила свою президентскую кампанию. Я, когда смотрел его предвыборные речи, тоже думал: он перегибает по некоторым вопросам. Но оказалось, что он прав. Он нашёл те струны в душах людей, которые смог затронуть. Уходящая команда наложила столько мин, что ему трудно выполнять предвыборные обещания, данные народу. Но мы не ждём ничего революционного.

Одна спецслужба говорит, что [в выборах президента] высокая степень вмешательства России. Другая говорит, что не такая высокая степень уверенности. Они делают выводы из анализа ситуации. Ничего конкретного.

<…>

Уже говорил, могу повторить: наше влияние на результаты выборов в США — это ложь. Делается это по нескольким причинам: нужно подорвать легитимность президента Трампа, создать условия, ухудшающие возможности нормализации отношений и создать дополнительные инструменты для внутренней политической борьбы.